← Все новости

Одна камера с палачом: Мочарский, Штроп и истории варшавских тюрем

МУ ИсточникМузей независимости · ŻIH · IPN
окт21 · Истории
Вся Варшава
Варшава
Rakowiecka: Wistula, CC BY-SA 3.0; Павяк (1906) и приказ Штропа (1943): Public domain, Wikimedia Commons. Компоновка редакции, CC BY-SA 3.0.

2 марта 1949 года участник польского сопротивления Казимеж Мочарский оказался в одной камере с человеком, который руководил уничтожением Варшавского гетто. Это произошло не при немецкой оккупации, а уже после войны, в тюрьме на улице Rakowieckiej. Из этого соседства выросли «Беседы с палачом» — книга о том, как человек становится исполнителем массового убийства.

Варшавские тюрьмы нельзя свести к перечню знаменитых заключённых. Цитадель, Павяк и Мокотув связаны с разными властями и эпохами. Один и тот же факт заключения мог означать наказание за подпольную борьбу, политическую расправу или суд над действительным военным преступником.

Цитадель: будущие противники по одну сторону тюремной двери

После подавления Ноябрьского восстания Николай I распорядился построить крепость над Вислой. Она возникла в 1832–1836 годах: гарнизон и артиллерия должны были удерживать непокорный город под контролем. В X павильоне разместили следственную тюрьму для политических заключённых.

Через неё прошли Юзеф Пилсудский и Роман Дмовский — будущие соперники, предлагавшие разные пути для Польши. Сегодня их часто рассматривают как противоположности; история Цитадели напоминает, что оба сначала столкнулись с репрессивной системой Российской империи. Здесь же держали социалиста Людвика Варыньского, поэта Густава Эренберга и Ярослава Домбровского, позднее участника Парижской коммуны.

Самая трагическая история связана с Ромуальдом Траугуттом, руководителем Январского восстания. Его заключение закончилось казнью: 5 августа 1864 года его и четырёх членов Национального правительства повесили у Цитадели. Не следует представлять X павильон просто как «музей великих поляков»: следственная камера была этапом на пути к освобождению, ссылке, каторге или смерти.

Павяк: олимпийская медаль не спасала от оккупационного террора

Павяк существовал до Второй мировой войны, но особенно страшную роль приобрёл при немецкой оккупации. Среди его заключённых был Януш Кусоциньский — олимпийский чемпион Лос-Анджелеса 1932 года в беге на 10 000 метров. Знакомое по спортивной истории имя оказалось в истории массовых репрессий.

Другие узники — бывший маршал Сейма Мацей Ратай, социалистический политик Мечислав Недзялковский и писатель Витольд Хулевич, редактор подпольной «Polska Żyje». Всех четверых немцы расстреляли в Пальмирах. Это важная географическая деталь: место заключения и место убийства не всегда совпадали. История Павяка продолжается за стенами тюрьмы — на лесных местах казней и в судьбах семей, которые пытались узнать, куда увезли близких.

Rakowiecka: освобождение города не означало конца политических камер

После войны Мокотувская тюрьма стала одним из центров репрессий коммунистических органов безопасности. Здесь держали людей польского подполья. В 1948 году здесь казнили Витольда Пилецкого — участника сопротивления, добровольно попавшего в Аушвиц ради подпольной работы. Позднее, в 1965 году, на Rakowiecką попали Яцек Куронь и Кароль Модзелевский: поводом стало их «Открытое письмо к партии», критиковавшее систему ПОРП.

Между этими историями — десятилетия, но общий адрес показывает, как тюремное пространство переходило от одной системы политического контроля к другой. При этом нельзя смешивать обстоятельства арестов, судебные процессы и ответственность конкретных властей.

Мочарский и Штроп: не примирение, а попытка понять механизм преступления

До войны Мочарский работал журналистом и юристом; во время оккупации участвовал в Армии Крайовой и Варшавском восстании. Его арестовали в августе 1945 года. Позднее ему предъявили ложное обвинение в сотрудничестве с немцами — человеку, который действовал против оккупантов.

Его сосед Юрген Штроп был генералом СС, руководившим подавлением восстания в Варшавском гетто в 1943 году. Третьим в камере находился немецкий полицейский Густав Шильке. Так в маленьком помещении сошлись бывший участник сопротивления и люди нацистского аппарата.

Условия содержания, по описанию Еврейского исторического института, были особенно унизительными для Мочарского: Штроп получал письма, посылки и усиленное питание, тогда как поляка забирали на допросы и пытали. Совместная камера не делала их положение равным.

Однако Мочарский начал расспрашивать Штропа о детстве, карьере и убеждениях. Его интересовал не только конкретный приказ, но путь к нему: как почитание начальства, стремление сделать карьеру, расовая идеология и повседневные решения складываются в готовность убивать. Именно поэтому книга важна за пределами истории одной тюрьмы: преступник в ней раскрывается через собственные объяснения, а не только через приговор.

Один из запомнившихся эпизодов касается спального места. По воспоминаниям Мочарского, Штроп предложил ему кровать, назвав представителем победившего народа. Мочарский отказался принимать эту иерархию. Даже в камере Штроп продолжал объяснять отношения между людьми господством и подчинением; для автора это стало ещё одним наблюдением о его мировоззрении.

«Беседы с палачом» — не стенограмма, записанная в момент разговора. Мочарский создавал текст после освобождения в 1956 году. При чтении нужно различать документально установленное заключение, последующее авторское воспоминание и интерпретацию поведения собеседника. В справочных публикациях расходится даже число дней общей камеры: встречаются 225 и 255. Поэтому здесь не используем спорную цифру как точный факт.

Три адреса, три разных разговора о городе

Цитадель помогает увидеть Варшаву под имперским контролем. Павяк — историю немецкого оккупационного террора. Rakowiecka — послевоенную расправу над политическими противниками, но также содержание нацистских преступников. Эти сюжеты пересекаются, однако не становятся одной и той же историей.

Сильнее всего это различие видно в камере Мочарского и Штропа. Общие стены не уравнивают биографии. Один был несправедливо преследуемым участником сопротивления, другой — ответственным за массовые преступления. Именно сохранение этой разницы делает их разговор историческим свидетельством, а не эффектной тюремной легендой.

Источники и фотографии

Музей независимости — история X павильона: https://muzn.pl/pl/about/cytadelas-history/
IPN — об узниках Павяка и казнях в Пальмирах: https://ipn.gov.pl/pl/aktualnosci/202780,Obchody-upamietniajace-84-rocznice-egzekucji-wiezniow-Pawiaka-w-Palmirach-21-cze.html
Еврейский исторический институт — статья Пшемыслава Баторского о Мочарском и Штропе: https://www.jhi.pl/artykuly/2-marca-1949-kazimierz-moczarski-trafia-do-celi-z-jurgenem-stroopem-katem-getta-warszawskiego,572
IPN, «Tajemnice Rakowieckiej»: https://polska1918-89.pl/pdf/tajemnice-rakowieckiej,6243.pdf
Образовательная платформа ZPE — о книге и времени её создания: https://zpe.gov.pl/a/przeczytaj/De7bky3Wt

Фотографии в иллюстрации: современная Мокотувская тюрьма на Rakowieckiej (Wistula, CC BY-SA 3.0); Павяк со стороны улицы Dzielnej, 1906 год (общественное достояние); немецкое объявление за подписью Штропа о запрете входа на территорию бывшего гетто, 1943 год (общественное достояние, Wikimedia Commons). Это отдельные снимки разных мест и эпох, не изображение общей камеры.

Читать в источнике
TelegramWhatsAppViberFacebookXThreads
Реклама 99.cleanwhale.pl
Комментарии

Загружаем…

Без регистрации. Ссылки, телефоны и грубость — после проверки. Правила